Неточные совпадения
Нужно заметить, что у некоторых дам, — я говорю у некоторых, это не то, что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли, то уже думают, что лучшая часть лица их так первая и бросится всем в глаза и все вдруг заговорят в один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней
прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что все молодые люди будут совершенно восхищены и то и дело станут повторять в то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а на лицо,
волосы, нос, лоб даже не взглянут, если же и взглянут, то как на что-то постороннее.
Это была ужасно похудевшая женщина, тонкая, довольно высокая и стройная, еще с
прекрасными темно-русыми
волосами и действительно с раскрасневшимися до пятен щеками.
Дуня подняла револьвер и, мертво-бледная, с побелевшею, дрожавшею нижнею губкой, с сверкающими, как огонь, большими черными глазами, смотрела на него, решившись, измеряя и выжидая первого движения с его стороны. Никогда еще он не видал ее столь
прекрасною. Огонь, сверкнувший из глаз ее в ту минуту, когда она поднимала револьвер, точно обжег его, и сердце его с болью сжалось. Он ступил шаг, и выстрел раздался. Пуля скользнула по его
волосам и ударилась сзади в стену. Он остановился и тихо засмеялся...
Бросила прочь она от себя платок, отдернула налезавшие на очи длинные
волосы косы своей и вся разлилася в жалостных речах, выговаривая их тихим-тихим голосом, подобно когда ветер, поднявшись
прекрасным вечером, пробежит вдруг по густой чаще приводного тростника: зашелестят, зазвучат и понесутся вдруг унывно-тонкие звуки, и ловит их с непонятной грустью остановившийся путник, не чуя ни погасающего вечера, ни несущихся веселых песен народа, бредущего от полевых работ и жнив, ни отдаленного тарахтенья где-то проезжающей телеги.
Вновь сверкнули в его памяти
прекрасные руки, очи, смеющиеся уста, густые темно-ореховые
волосы, курчаво распавшиеся по грудям, и все упругие, в согласном сочетанье созданные члены девического стана.
И выдалось вперед все
прекрасное лицо ее, отбросила она далеко назад досадные
волосы, открыла уста и долго глядела с открытыми устами.
Грудь, шея и плечи заключились в те
прекрасные границы, которые назначены вполне развившейся красоте;
волосы, которые прежде разносились легкими кудрями по лицу ее, теперь обратились в густую роскошную косу, часть которой была подобрана, а часть разбросалась по всей длине руки и тонкими, длинными, прекрасно согнутыми
волосами упадала на грудь.
Невыносимо нагло и вызывающе подействовал на Алексея Александровича вид отлично сделанного художником черного кружева на голове, черных
волос и белой
прекрасной руки с безыменным пальцем, покрытым перстнями.
У круглого стола под лампой сидели графиня и Алексей Александрович, о чем-то тихо разговаривая. Невысокий, худощавый человек с женским тазом, с вогнутыми в коленках ногами, очень бледный, красивый, с блестящими,
прекрасными глазами и длинными
волосами, лежавшими на воротнике его сюртука, стоял на другом конце, оглядывая стену с портретами. Поздоровавшись с хозяйкой и с Алексеем Александровичем, Степан Аркадьич невольно взглянул еще раз на незнакомого человека.
Прекрасное, тонкое и молодое еще лицо его, которому курчавые, блестящие серебряные
волосы придавали еще более породистое выражение, просияло улыбкой, когда он увидел Левина.
Густые белокурые
волосы прекрасного пепельного цвета расходились двумя тщательно причесанными полукругами из-под узкой алой повязки, надвинутой почти на самый лоб, белый, как слоновая кость; остальная часть ее лица едва загорела тем золотым загаром, который принимает одна тонкая кожа.
— Здравствуй, батюшка, милости просим, — медленно раздался за моей спиной сочный и приятный голос. Я оглянулся: передо мною, в синей долгополой шинели, стоял старик среднего роста, с белыми
волосами, любезной улыбкой и с
прекрасными голубыми глазами.
Луна светила им прямо в лицо: одна была старуха, другая лет пятнадцати, бледная, с черными, хотя узенькими, но
прекрасными глазами;
волосы прикреплены на затылке серебряной булавкой.
На одной вилле, за стеной, на балконе, я видел
прекрасную женскую головку; она глядела на дорогу, но так гордо, с таким холодным достоинством, что неловко и нескромно было смотреть на нее долго. Голубые глаза, льняные
волосы: должно быть, мисс или леди, но никак не синьора.
Это был молодой человек, лет не более двадцати, щегольски одетый, с очень милым беленьким личиком и с
прекрасными густыми русыми
волосами.
Красивый был юноша, знаете, того хорошего польского типа: широкий, прямой лоб с шапкой белокурых вьющихся тонких
волос,
прекрасные голубые глаза.
У ней был
прекрасный нос и грациозный рот, с хорошеньким подбородком. Особенно профиль был правилен, линия его строга и красива.
Волосы рыжеватые, немного потемнее на затылке, но чем шли выше, тем светлее, и верхняя половина косы, лежавшая на маковке, была золотисто-красноватого цвета: от этого у ней на голове, на лбу, отчасти и на бровях, тоже немного рыжеватых, как будто постоянно горел луч солнца.
Татьяна Марковна положила ее на постель и прилегла своей седой головой рядом с этими темными, густыми
волосами, разбросанными по бледному,
прекрасному, измученному лицу.
«Моисей» показал на проходившую под руку с каким-то инженером среднего роста девушку с голубыми глазами и
прекрасными золотистыми
волосами, точно шелковой рамкой окаймлявшими ее бойкое матовое лицо, с легкими веснушками около носа. Она слегка покачивалась на высоких каблуках.
Царь все ближе к Александрову. Сладкий острый восторг охватывает душу юнкера и несет ее вихрем, несет ее ввысь. Быстрые волны озноба бегут по всему телу и приподнимают ежом
волосы на голове. Он с чудесной ясностью видит лицо государя, его рыжеватую, густую, короткую бороду, соколиные размахи его
прекрасных союзных бровей. Видит его глаза, прямо и ласково устремленные в него. Ему кажется, что в течение минуты их взгляды не расходятся. Спокойная, великая радость, как густой золотой песок, льется из его глаз.
Мечтая так, он глядел на каштановые
волосы, косы которых были заплетены в корону. Повинуясь этому взгляду, она повернула голову назад. Какой божественно
прекрасной показалась Александрову при этом повороте чудесная линия, идущая от уха вдоль длинной гибкой шеи и плавно переходящая в плечо. «В мире есть точные законы красоты!» — с восторгом подумал Александров.
Пришел пожилой священник с
прекрасным бледным лицом, обрамленным ниспадающими по обе стороны черными волнистыми
волосами с легкою проседью.
Он был среднего роста, но худ и бледен, — не от природы, как Петр Иваныч, а от беспрерывных душевных волнений;
волосы не росли, как у того, густым лесом по голове и по щекам, но спускались по вискам и по затылку длинными, слабыми, но чрезвычайно мягкими, шелковистыми прядями светлого цвета, с
прекрасным отливом.
Женщин — обнаженных,
прекрасных, плачущих — тащили за
волосы.
Сильное, но приятное утомление внезапно овладело им. Он едва успел раздеться — так ему хотелось спать. И последним живым впечатлением перед сном был легкий, сладостный запах, шедший от подушки — запах
волос Шурочки, ее духов и
прекрасного молодого тела.
Ромашову всегда чуялось в его
прекрасном сумрачном лице, странная бледность которого еще сильнее оттенялась черными, почти синими
волосами, что-то напряженное, сдержанное и жестокое, что-то присущее не человеку, а огромному, сильному зверю.
Софья Алексеевна просила позволения ходить за больной и дни целые проводила у ее кровати, и что-то высоко поэтическое было в этой группе умирающей красоты с
прекрасной старостью, в этой увядающей женщине со впавшими щеками, с огромными блестящими глазами, с
волосами, небрежно падающими на плечи, — когда она, опирая свою голову на исхудалую руку, с полуотверстым ртом и со слезою на глазах внимала бесконечным рассказам старушки матери об ее сыне — об их Вольдемаре, который теперь так далеко от них…
Меня всегда терзает зависть, когда я вижу людей, занятых чем-нибудь, имеющих дело, которое их поглощает… а потому я уже был совершенно не в духе, когда появился на дороге новый товарищ, стройный юноша, в толстой блузе, в серой шляпе с огромными полями, с котомкой за плечами и с трубкой в зубах; он сел под тень того же дерева; садясь, он дотронулся до края шляпы; когда я ему откланялся, он снял свою шляпу совсем и стал обтирать пот с лица и с
прекрасных каштановых
волос.
Здесь мне кажется возможным сказать несколько слов об этой комнате; она была хоть и довольно большая, но совершенно не походила на масонскую спальню Крапчика; единственными украшениями этой комнаты служили:
прекрасный портрет английского поэта Эдуарда Юнга [Юнг Эдуард (1683—1765) — английский поэт, автор известной поэмы «Жалобы или Ночные думы» («Ночи»).], написанный с него в его молодости и представлявший мистического поэта с длинными
волосами, со склоненною несколько набок печальною головою, с простертыми на колена руками, персты коих были вложены один между другого.
Напрасно представлял он себе, что среди других его поступков этот последний был каплей в море, но перед его духовным взглядом неотступно стояло молодое испуганное лицо, обрамленное, как бы сиянием, золотистыми
волосами, и умоляющим взглядом испуганных,
прекрасных глаз проникало в его душу. Разбойник был влюблен в свою жертву.
Среди благородных приживалок Ириады Степановны особенно выделялась одна дворянка, Зоя Никитишна Белоглазова, девушка лет тридцати с небольшим, но казавшаяся моложе, с великолепными золотистыми
волосами и задумчиво печальным взглядом
прекрасных глаз, порой блестевших злобным огоньком.
Это был еще молоденький мальчик, лет девятнадцати, никак не более, очень, должно быть, хорошенький собой, с густыми белокурыми
волосами, с правильным овальным обликом, с чистым
прекрасным лбом.
В соседней с ним комнате жила его землячка, курсистка Бестужевских курсов, Вера Устиновна Дейша.
Прекрасный женский лоб, темные стриженые
волосы до плеч и огромные синие глаза, серьезные, внимательно вглядывающиеся.
Орлиный нос, высокий лоб, красиво вытянутые брови, голубые, блестящие глаза,
прекрасный цвет лица, оттененный нежным румянцем, мягкие светло-русые, вьющиеся
волосы, ровные, белые как слоновая кость зубы — таков был обольстительный портрет князя в цветущие годы.
Но у самок были лица точно такие — да, да, точно такие же, — как и у наших женщин: нежно-розовые и не заросшие
волосами, и у них свободны от
волос были также груди — крупные, крепкие,
прекрасной геометрической формы.
— Да, сестра, — говорил он, наклонив к Ларисе голову и приподняв на виске
волосы, — здесь тоже в мои тридцать лет есть серебряные нити, и их выпряла эта
прекрасная белая ручка этой
прекрасной Александры Ивановны… Так уж предоставь мне лучше вас знать эту Александру Ивановну, — заключил он, ударяя себя пальцем в грудь, и затем еще раз сжал сестрину руку и уехал.
Иностранное происхождение Инсарова (он был болгар родом) еще яснее сказывалось в его наружности: это был молодой человек лет двадцати пяти, худощавый и жилистый, с впалою грудью, с узловатыми руками; черты лица имел он резкие, нос с горбиной, иссиня-черные, прямые
волосы, небольшой лоб, небольшие, пристально глядевшие, углубленные глаза, густые брови; когда он улыбался,
прекрасные белые зубы показывались на миг из-под тонких жестких, слишком отчетливо очерченных губ.
Двадцативосьмилетняя красавица, высокая ростом, стройная, прекрасно сложенная, с чудными голубыми глазами с поволокой, с
прекрасными белокурыми
волосами и ослепительно белым цветом лица, чрезвычайно веселая и живая, не способная, казалось, думать о чем-то серьезном — такова была в то время цесаревна Елизавета Петровна.
На лице, полуоткрытой шее и на руках не видно было никаких знаков насилия. Ее
прекрасные, как смоль черные
волосы были причесаны высоко, по тогдашней моде, и прическа, несмотря на то, что княжна лежала, откинув голову на подушку, не была растрепана, соболиные брови оттеняли своими изящными дугами матовую белизну лица с выдающимися по красоте чертами, а полненькие, несколько побелевшие, но все еще розовые губки были полуоткрыты как бы для поцелуя и обнаруживали ряд белых как жемчуг крепко стиснутых зубов.
Мужчины носили
волосы, заплетенные в одну косу, а женщины — в две косы. Прибавьте к этому браслеты и кольца на руках и большие серебряные серьги в ушах, и вы получите ясное представление об орочском
прекрасном поле. Только старые женщины имели в носу маленькие сережки (тэматыни).
Приходилось Анниньке играть и «
Прекрасную Елену» (по обязанностям службы даже и часто); она накладывала на свои пепельные
волосы совершенно огненный парик, делала в тунике разрез до самого пояса, но и за всем тем выходило посредственно, вяло, даже не цинично.
Палтусов улыбнулся ей с того места, где стоял. Он находил, что княжна, в своем суконном платье с пелериной, в черной косынке на редких
волосах и строгом отложном воротнике, должна нравиться до сих пор. Ее он считал «своим человеком» не по идеям, не по традициям, а по расе. Расу он в себе очень ценил и не забывал при случае упомянуть, кому нужно, о своей «умнице» кузине, княжне Лидии Артамоновне Куратовой, прибавляя: «
прекрасный остаток доброго старого времени».
Когда она вышла к нему в белом тарлатановом платье, с веткой небольших синих цветов в слегка приподнятых
волосах, он так и ахнул: до того она ему показалась
прекрасною и величественною, уж точно не по летам.
Правильные черты лица,
прекрасные большие темно-голубые глаза, легко загоравшиеся гневом, но тихие и кроткие в часы душевного спокойствия, густые брови, приятный рот, всё это вместе придавало самое открытое и честное выражение его лицу;
волосы у него были русые.
Тузенбах(нетерпеливое движение). Через час я вернусь и опять буду с тобой. (Целует ей руки.) Ненаглядная моя… (Всматривается ей в лицо.) Уже пять лет прошло, как я люблю тебя, и все не могу привыкнуть, и ты кажешься мне все
прекраснее. Какие прелестные, чудные
волосы! Какие глаза! Я увезу тебя завтра, мы будем работать, будем богаты, мечты мои оживут. Ты будешь счастлива. Только вот одно, только одно: ты меня не любишь!
И этот лоб мой, и глаза мои, и эти
прекрасные шелковистые
волосы тоже мои…
Казнит злодея провиденье!
Невинная погибла — жаль!
Но здесь ждала ее печаль,
А в небесах спасенье!
Ах, я ее видал — ее глаза
Всю чистоту души изображали ясно.
Кто б думать мог, что этот цвет
прекрасныйСомнет минутная гроза.
Что ты замолк, несчастный?
Рви
волосы — терзайся — и кричи —
Ужасно! — о, ужасно!
Я никогда не помнил, как женщина одета, кто бы она ни была, так и теперь мог лишь заметить в ее темных
волосах белые искры и то, что она охвачена
прекрасным синим рисунком хрупкого очертания.
Зимой того же года раздражительная, но грациозная, с
прекрасными русыми в две косы
волосами, Наташа Борисова умерла от чахотки; а прибывший на летнюю вакацию Николинька, хотя и разыгрывал роль взрослого молодого человека и пользовался баловством Марьи Петровны и обожавшей его бабушки, тем не менее имел усталый вид, и про него все говорили: нездоров.
У нее были
прекрасные голубые глаза и хорошие темно-русые
волосы, но профиль свежего лица был совершенно неправилен, тем не менее она своею молодостью могла нравиться мужчинам, если судить по возгласам, которые я сам слышал среди мужчин, при ее появлении с воспитанницами на Ядрине, в именины дяди 29 июня.